Когда Закон не исполняют даже те, кто должен стоять на его страже, у общества обосновано возникают вопросы к лигитимности такой стражи Вчера днем в Усть-Куте, произошло одно показательное событие, которое продемонстрировало полную деградацию Усть-Кутского городского суда, как институции, стоящей на страже интересов граждан. Мы уже не раз писали о том, как федеральная судья Людмила Будаева, откровенно волокитит "сшитое белыми нитками" уголовное дело в отношении Ивана Казоро. Человека держат под стражей более года, при полном отсутствии состава инкриминируемого преступления, основываясь лишь на выбитых из свидетелей показаниях, от которых они отказались под присягой в зале суда. Эта история получила федеральный резонанс и на судебное заседание, специально для освещения этого события, прибыла группа журналистов федерального канала НТВ из Москвы. Правда попасть на судебное и выполнить свою журналистскую работу, съемочной группе НТВ, не позволили устькутские судьи. Сначала судья Бунаева, не смотря на открытый процесс и не объясняя причин, запретила съемку в суде. Это конечно же является незаконным произволом и журналисты пожаловались на ее действия председателю суда Анаиде Морозовой. Та позвонила судье Бунаевой и после долгих переговоров, корреспондентам разрешили в качестве слушателей, зайти в зал судебных заседаний. Правда пока журналист оформляли документы для входа в здание суда, судья Бунаева свернула заседание, сославшись на отсутствие ответа от Следственного комитета на свой запрос и закрыла процесс на неопределенное время. Логика судьи Бунаевой понятна и последовательна. Дело в отношении Ивана Казоры оперативками состряпано на коленке и полностью рассыпалось после первых же слушаний. Любая публичность, а тем более федерального телевидения, очень негативно скажется на карьере судьи. Кроме этого, устькутские судьи, привыкшие откровенно беспределить с местным населением, попытались применить эту же схему с московскими журналистами. Они традиционно пытались выгнать с помощью силовиков из здания суда корреспондентов федерального телеканал, при это совершив должностное преступление, квалифицируемое по  Статье 144 УК РФ "Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов", выразившиеся в умышленноем создание препятствий, незаконных запретов или принуждение со стороны третьих лиц, направленное на то, чтобы помешать сотруднику СМИ искать, обрабатывать и распространять информацию. Если ранее такие действия обычно заканчивались ничем для судей, то в этот раз ситуация совершенно другая. В Москве уже обратили внимание на судейский беспредел и судя по всему, для судьи Бунаевой, это будет финальный процесс перед пенсией. Так же председателю суда Анаиде Морозовой, придется отчитываться перед квалификационной коллегией судей и объяснять, почему в Усть-Кутском городском суде, Закон не только не исполняют, но и злостно его нарушают. Мы будем следить за развитием событий, а сюжет на тему беспредела в Усть-Кутском городском суде, выйдет на федеральном канале НТВ, уже в это воскресенье. Ариэль Эмет Специально для «УК24»  фото :  "УК24" Канал в Телеграмм Наш Инстаграм Страничка в Одноклассник      

Татьяна знала, что у ее 14-летней дочери Светы есть секрет, который нельзя рассказывать. «Не переживай, мам, ничего такого серьезного. Это не наркотики, не алкоголь, не насилие», — успокоила Татьяну дочь, хотя до этого она делилась с матерью всеми своими горестями и радостями. Татьяна решила, что дочь становится взрослой и имеет право на секреты, не стала надоедать расспросами. Этот разговор произошел в январе. Через несколько месяцев Татьяне пришлось узнать, что случилось с дочерью

4 мая Света пришла из школы расстроенная, сказала, что мать вызывают в школу на серьезный разговор. И это связано с секретом. Сначала Света не хотела ничего рассказывать матери, но после уговоров сдалась. В несколько заходов, с перерывами на рыдания, Света поделилась с матерью своим горем.

«Какая красивая девушка, почему такая грустная?»

Все произошло на новогодних каникулах в Усть-Куте. Света была в парке одна, качалась на качелях. Они с друзьями собирались погулять вместе, но встреча не состоялась. Света заметила, что на нее долго смотрел парень, который в парке был с другом. Высокий, спортивный, он сразу понравился ей. Через некоторое время парень решился подойти. «Какая красивая девушка, почему такая грустная?», — спросил он ее и предложил обменяться никами в Telegram.

Парень сказал, что его зовут Степан, ему 16 лет. Света удивилась, насколько доброжелательно он разговаривал, какая у него грамотная речь. Узнав, что Свете всего 14, он сказал: «О, нормально, пойдет».

«Света домой заходит, глаз горит. Говорит: „Мам, представляешь, такой парень обратил на меня внимание! Ой, он меня зовет в звонок“. Так они говорят, когда в Telegram созваниваются. На этом звонке они договорились встретиться назавтра», — вспоминает Татьяна. Степан рассказал, что он хорошо учится, увлекается спортом, спорт — вся его жизнь.

До этого дочь никогда не встречалась с мальчиками. Степа предложил Свете погулять в три часа дня в микрорайоне Речники, он находится в нескольких километрах от дома. К пяти Света собиралась ехать на маникюр, значит, на прогулку оставался примерно час. Татьяна отпустила дочь с условием, что она будет на связи. «Я видела, как она вдохновилась, как он ей понравился», — рассказывает Татьяна. Она позвонила дочери во время прогулки, спросила, не замерзла ли она и все ли хорошо.

Когда Татьяна позвонила еще раз, дочь не отвечала. Пришла ли Света на маникюр, она тоже не знала, так как мастер не отвечала. Татьяна не помнит, сколько раз набрала дочь — без ответа. Тогда она пошла на улицу искать ее. В это время Света пришла домой. «Я была напугана, начала ее ругать: почему не отвечала мне, где была? Я так переживала, что с ней что-то случилось», — сейчас Татьяна жалеет, что обрушилась на дочь и не расспросила, что с ней произошло.

Света максимально спокойно ответила, что была на маникюре и не могла говорить. На вопросы о встрече со Степаном с неохотой сказала, что они решили не общаться. «Я спросила, что случилось? Она говорит: „Он сказал, что не будет общаться со мной. Типа я ему не подхожу“. Он заблокировал Свету в Telegram», — Татьяна видела, что дочь ходила расстроенная. Спустя какое-то время рассказала матери,что у нее есть секрет. Но Татьяна не догадалась, что он может быть связан со встречей в январе.

«Взгляд стал страшным, резко схватил за шею»

Степан пришел на встречу в расстегнутой легкой куртке, была видна белая рубашка, черных брюках со стрелками и кожаных туфлях. Свету удивило, почему он так легко оделся в мороз −20. Спустя несколько минут прогулки он предложил погреться в подъезде одного из домов.

«Какие у тебя вкусные духи», — сделал он Свете комплимент, когда они поднимались по лестнице. Посмотрели вместе несколько роликов в тиктоке, болтали, — описывает Татьяна, что ей рассказала дочь. — А когда оказались на площадке, где их никто не видел, его взгляд поменялся, стал страшным. Он схватил Свету за шею, придавил к стене и начал пихать пальцы в рот. Сначала указательный и средний, потом большой палец. Стал ее щупать, залазить… ммм … в общем в штаны. Расстегнул ширинку, предложил ей… говорю как Света рассказала, сказал: ну что, ты мне отсосешь? Она сказала «нет». Тогда он схватил за плечи и уронил ее на колени. Взял за волосы — у нее длинные волосы… Сказал: открывай рот… В общем, совершил все свои действия… Потом сказал: «Все, давай, иди отсюда». После этого Степан заблокировал Свету в Telegram.

Через неделю Степан разблокировал Свету, уговорил поговорить по видеосвязи. «Общался очень вежливо, спросил, как Света себя чувствует, — пересказывает Татьяна разговор со слов дочери. — Она говорит: „Какого вообще хрена! У тебя еще хватает совести мне звонить?“ Он ей отвечает: я хотел тебе предложить, может, повторим?» Дочь матами его послала. После этого он отключился и окончательно заблокировал ее. Но прежде Света успела сделать скриншот его фотографии с аватарки. Фамилию Степана она по-прежнему не знала, но у нее появилось его фото.

Свете было сложно в одиночку пережить то, что с ней произошло. После новогодних каникул она попыталась поговорить со школьным психологом, рассказала о насилии, но не стала вдаваться в детали. Психолог решила не сообщать матери об этом разговоре и не заявлять в полицию.

Всю правду Света рассказала двум одноклассникам в школе. Один из одноклассников, с кем поделилась Света, передал ее рассказ друзьям, те рассказали еще кому-то. Сверстники шептались за спиной, хихикали и делали непристойные предложения. Одна из одноклассниц рассказала о произошедшем своей матери. Та написала заявление в городской отдел образования и Следственный комитет.

Руководство школы «отреагировало на сигнал». Мать Светы Татьяну вызвали к директору, отправили к психологу. До этого времени Татьяна ничего не знала. «Когда меня вызвали к директору, я сказала дочери: пришло время поделиться секретом. Ей очень тяжело было рассказать мне. Она выдавала информацию маленькими кусочками, делая усилие над собой», — вспоминает Татьяна.

Матери было трудно принять то, что случилось с дочерью. Татьяна попросила дать ей паузу, около получаса бродила по улице, пыталась прийти в себя, успокоиться. Потом вернулась, усадила дочь напротив и расспросила подробно о событиях того дня«.

«Когда я все узнала, я обняла свою дочь, — рассказывает Татьяна. — „Господи! Как же ты это все в себе держала? Почему со мной не поделилась? Как ты с этим жила пять месяцев!“. У нас со Светой доверительные отношения и она обычно все важное рассказывала мне. Дочь ответила: „Мне стыдно тебе было рассказать такое. Ты же моя мама“».

Через несколько дней после этого, в начале мая, психолог провела общешкольное собрание для детей, прочитала лекцию о половой неприкосновенности. Психолог не называла имена и фамилии, конкретные факты, но дети с полуслова поняли, о чем идет речь. Свету стала обсуждать вся школа.

«У нас буллинга нет»

14 мая медицинский психолог Оксана Латышева поговорила со Светой и диагностировала у нее комплексное посттравматическое расстройство (кПТСР). «Несовершеннолетняя подвергалась насилию, как длительно, так и разово», — пишет в заключении эксперт, документ есть в распоряжении редакции. В заключении говорится, что более двух лет девочка подвергалась буллингу, ее травили из-за внешности и веса.

Татьяна вспоминает, какой Света была два года назад. Занималась ментальной арифметикой, учила английский в онлайн-школе, ходила в художественную студию, рисовала, плела из бисера, делала открытки и цветы из бумаги. Света ходила на мастер-классы и научилась изготавливать украшения из эпоксидной смолы.

В шестом классе Света перешла в другую школу. Один из одноклассников стал высмеивать ее внешность, к нему присоединились остальные. Каждый день Света слышала оскорбления и насмешки в свой адрес.

«В школу дочь ходила, как на войну. У нее еще такой характер, никогда не будет молчать. Если ее обзывают — ответит, будет сопротивляться, не забьется в угол. На людях она не покажет, как ей больно. До последнего будет держать в себе», — рассказывает Татьяна.

Мать объясняла дочери, что дело не в ней, а в воспитании травивших ее. Уговаривала не обращать внимание, ведь нужно доучиться. «Одно дело сказать, и совсем другое — что чувствовал ребенок, когда шел в школу», — говорит Татьяна.

Девочка стала хуже учиться, стала проявлять меньше интереса к творчеству. В начале этого учебного года Татьяна нашла дочери психолога из Москвы, он консультировал Свету онлайн. У девочки не закрыта базовая потребность — в безопасности, такие выводы сделал психолог. Школа для Светы — это поле боя, а не место, где она получает новые знания и общается. До тех пор, пока среда не станет безопасной для ребенка, у нее не появится мотивации учиться и достигать результатов.

Через несколько дней после лекции о половой неприкосновенности Света позвонила днем и попросила срочно забрать ее из школы. «Она рыдала навзрыд, наверное, час. Я не могла ее успокоить. Она уже не могла вынести эту травлю», — говорит Татьяна.

Через несколько дней она пришла в школу, чтобы сообщить руководству, что дочь больше не будет учиться в этой школе. «У нас буллинга нет, у нас все хорошо», — передает слова директора школы Дины Скажутиной Татьяна.

Классная руководительница сказала, что не знала о том, что Свету обижают. Татьяна уверена, что это не так. «Буллинг происходил с молчаливого согласия учителей. Они не могли не знать, ведь это длилось изо дня в день, мою дочь называли оскорбительной кличкой, смеялись над ней. Невозможно не видеть такое. Как я понимаю, школа отстаивает свои границы, дает понять, что их это не касается, разбирайтесь как хотите», — убеждена Татьяна.

«Тайная комната» и неприличные вопросы

Каждый раз, когда Света видит Степана, ее кошмары усиливаются. Она с трудом засыпает, плачет во сне. Но из-за допросов девочке приходится видеть его. Сотрудники Следственного комитета решили провести перекрестный допрос. Они сказали, что это нужно, чтобы выяснить, было ли совершено насилие.

По словам Татьяны, у следователя не было к Степану вопросов. Матери Светы запретили обращаться к подростку напрямую, можно было лишь спрашивать через сотрудника.

«Если бы я могла напрямую обращаться к нему, можно было отследить его реакцию. У него было бы меньше времени, чтобы продумать ответы. На допросе сначала я произносила вопрос вслух, потом следователь записывала его в протокол, потом она спрашивала Степана. Весь смысл допроса терялся», — объясняет Татьяна.

Степан в подробностях воспроизвел детали встречи. Вспомнил, что когда они со Светой заходили в подъезд, встретили пенсионерку. «Ой, какая милая парочка!» — умилилась она и сказала Степану, кивая на девочку: «Береги ее!».

На допросе Татьяне показалось, что парень рассказывает хорошо вызубренное стихотворение, говорит фразами из показаний ее дочери. Степан сказал следователю, что не запомнил имени девушки, с которой встречался. Татьяна удивляется, как он запомнил малозначительные детали, но забыл имя.

По версии Степана, они вместе зашли в подъезд. Он спросил, чем она занимается. По словам Степана, после обсуждения интересов он решил прекратить общаться с девушкой. Из соображений этики мы не публикуем, как Степан охарактеризовал Свету на допросе. Закончил рассказ тем, что они разошлись по домам, и он заблокировал Свету в Telegram.

На следующий день следователи позвали Татьяну с дочерью в «тайную комнату». Это помещение с зеркалом. Девочку посадили со следователем и психологом. Мать должна была находиться за зеркальной перегородкой, чтобы дочь ее не видела. Девочке задавали вопросы.

Следователь предупредила Татьяну, что она должна сидеть в комнате тихо. Если она будет подавать своей дочери знаки или что-то говорить ей, мать лишат возможности присутствовать на следственных действиях. Интересы ее дочери будет представлять опекун — представитель соцзащиты. «Я сильно испугалась. Юридически я абсолютно неграмотна, не знаю, могли ли они отстранить меня от дела. Но мне было очень страшно», — вспоминает мать девочки.

Сейчас Татьяна вспоминает, что перед разговором психолог попросила ее выйти вместе с ней. «Куда вы меня ведете? Мне нужно быть с моим ребенком. Психолог сказала, что она хочет кое-что мне объяснить», — говорит Татьяна. Объяснение свелось к тому, что психолог показала, где в соседнем кабинете находятся стаканы и где можно взять воду.

По словам Татьяны, следователь нарушила процедуру и, оставшись с ребенком наедине, стала задавать ее дочери вопросы интимного характера, требовала рассказать о личном опыте и предпочтениях, об интимной жизни родителей. Заключение, которое подготовила психолог по итогам этой встречи, Татьяне не показали.

«Давайте не будем портить детям жизнь»

«Что же вы сразу про одежду не рассказали?!» — удивилась следователь, когда Татьяна предложила отдать на экспертизу куртку, в которой Света была в день зимней прогулки со Степаном.

«Я в голове это все время прокручиваю-прокручиваю. Ищу доказательства, ниточки какие-то. Вдруг мне пришло в голову , что есть ее куртка, — вспоминает Татьяна. — Я говорю дочери: „Света, извини меня за этот вопрос. Может, что-то на куртку попало, остались следы? Она говорит: да“. Вообще я не следователь, чтобы собирать доказательства. Странно, почему следователю мысль про одежду не пришла в голову».

Девочка рассказала матери, что в тот январский день выскочила из подъезда, прибежала на остановку, увидела белые пятна на куртке спереди и на левом рукаве. Попыталась их оттереть снегом. Куртка из черной бархатистой ткани, поэтому Света боялась, что следы могут быть видны. Дома она побрызгала на испачканные места пятновыводящим спреем. Куртку не стирали после зимы, поэтому Татьяна считает, что она может быть весомым доказательством вины.

Татьяна думает, что следователи намеренно не дают делу ход. Ей не показывают документы, которые касаются ее дочери. Татьяне рассказывали знакомые, что подросток активно участвует в молодежных проектах, связанных с местной администрацией, считается перспективным и имеет положительные характеристики. Следователь сказала ей, что уголовное дело не заведено, идет проверка, но каких-либо подтверждений этого у Татьяны нет.

Мать Светы пришла за помощью к правозащитнику Алексею Тупицину. Он обратился в городской Следственный комитет. Правозащитник также позвонил директору школы Скажутиной, но та отказалась комментировать ситуацию, связанную с насилием над ученицей. На звонки «Людей Байкала» Скажутина не ответила.

5 июня, в пятницу вечером следователь написала Татьяне, что в субботу утром ей срочно нужно прийти в Следственный комитет, подписать документы. Но когда мать Светы приехала к следователю, оказалось, что это был лишь предлог. Татьяне сказали, что Степан дал признательные показания, но уточнил, что общение со Светой было по обоюдному согласию. Якобы молодые люди поклялись друг другу никому не рассказывать о своей связи.

Татьяне предложили пойти с матерью Степана на мировое соглашение. Договориться, что он принесет Свете извинения, его семья компенсирует моральный вред. Татьяна ответила: если мать Степана хочет что-то обсудить с ней, пусть сама позвонит.

В воскресенье две матери встретились. «Давайте не будем портить нашим детям жизнь», — передает ее слова Татьяна. Она вспомнила агрессию и сарказм, с которыми мать Степана разговаривала со Светой на перекрестном допросе. Мать парня спросила: если девочке с ее сыном было настолько больно и неприятно, почему она не кричала? Света ответила: он заткнул ей рот. «Чем заткнул? Писюном что ли?!», — по словам Татьяны, воскликнула мать Степана. В этот раз она предложила помириться и каждому жить своей жизнью.

«Я не понимаю, что значит „не портить жизнь“. Жизнь моего ребенка уже испорчена. Мы с ней живем на успокоительных, не засыпаем без снотворных. Кошмары преследуют нас днем и ночью», — говорит Татьяна.

Света сказала матери, что она не хочет продолжать разбирательства. Сейчас девочку отправляют к гинекологу. По словам Татьяны, следователь настаивает, чтобы обследование, является ли Света девственницей, проводил специалист-мужчина. Девочка говорит, что если бы знала, через какие унижения ей придется пройти, она не рассказала бы о своей тайне ни одной живой душе.

Мы не называем имена и фамилию пострадавшей героини материала и ее матери из соображений их безопасности.

«Самое опасное — автоматическое недоверие к ребенку»

Как поступить родителю, если ребенок рассказал о насилии. На вопросы «Людей Байкала» ответила психолог Ксения Юдкевич. Она специализируется на детской и подростковой безопасности.

— Часто ли дети рассказывают о сексуализированном насилии друзьям, но ничего не говорят родителям? Почему так происходит?

— В ситуациях сексуализированного насилия дети действительно нередко сначала рассказывают не родителям и не взрослым, а друзьям, сверстникам, одноклассникам. Чаще всего это связано со стыдом, страхом, ощущением вины, растерянностью и опасением, что взрослые не поверят, не поймут или начнут ругать.

Для подростков особенно важно сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией. Рассказать родителю — это часто значит признать, что случилось что-то очень серьезное, с чем он не справился или не справилась. Поэтому ребенок может сначала поделиться с тем, чей опыт кажется ближе и понятнее: с подругой, другом, одноклассниками.

С одной стороны, это возможность разделить произошедшее с кем-то и не оставаться один на один с этим опытом. Но, как мы видим в этой истории, иногда информация начинает распространяться дальше, и ребёнок оказывается в еще более уязвимом, а иногда и опасном положении.

— Как обычно реагируют взрослые? Какой должна быть адекватная реакция? Как должен отреагировать психолог, если ребенок обратился к нему?

— Важно понимать, что реакции на сильный стресс мы не выбираем. Первая реакция родителя часто бывает очень сильной — на профессиональном языке их еще называют шоковые реакции: ступор, злость, вина, желание немедленно наказать виновного, отрицание, растерянность. У родителя в этот момент как будто уходит почва из-под ног, рушится привычная картина мира. И при этом именно в этот момент нужно поддержать ребенка, потому что ребенок пострадал и рассказывает нам об этом.

Мне кажется важным признать, насколько на самом деле сложно в такие моменты быть устойчивым взрослым. Поэтому, если обстоятельства позволяют, первый шаг — сделать что-то для себя, чтобы хотя бы немного вернуть себе опору. Например, поговорить с кем-то из взрослых, кому вы доверяете. Если такой возможности нет, можно сделать несколько глубоких вдохов и выдохов и буквально почувствовать почву под ногами. Это не отменяет серьезности ситуации, но помогает взрослому не обрушиться на ребенка своей паникой.

Первое и самое важное — поверить ребенку. Не обвинять, не сомневаться вслух, не ругать. Можно сказать: «Я тебе верю. Ты не виновата / не виноват. Спасибо, что рассказала / рассказал. Я рядом, я буду помогать, и мы будем разбираться вместе».

Дальше важно обеспечить безопасность ребенка: ограничить контакт с предполагаемым насильником, не оставлять ребенка один на один с этой ситуацией, обратиться за профессиональной помощью и, в зависимости от обстоятельств, действовать. Здесь важно помнить: ребенок или подросток не может самостоятельно отвечать за свою безопасность.

Не оставлять ребенка один на один с ситуацией — это не значит, что есть одно универсальное решение: обязательно забрать из школы или, наоборот, обязательно продолжать ходить. Это значит, что взрослые берут на себя ответственность за безопасность ребенка и не перекладывают на него задачу самому справляться с травлей или контактом с теми, кто представляет угрозу.

Если ребенка травят, если в школе распространяют информацию о произошедшем, школа должна вмешаться и обеспечить безопасность. Это задача школы. Должен быть понятный план действий и конкретный взрослый, который отвечает за безопасность ребенка.

Иногда действительно может быть важно временно не ходить в школу — как мера защиты, если сейчас там небезопасно.

Главный принцип такой: ребенок не должен возвращаться в среду, где его травят или где он снова сталкивается с угрозой, без защиты взрослых. Решение о школе должно приниматься не из идеи «надо потерпеть» или «нельзя пропускать», а исходя из оценки безопасности ребёнка. Если школа не может или не хочет эту безопасность обеспечить, тогда перевод или смена школы становятся вполне необходимым и оправданным решением.

Если ребенок рассказал о сексуализированном насилии психологу, задача психолога — спокойно поддержать ребёнка (поверить и сказать что не виноват). Важно понять, что именно произошло.

Если ребенок прямо говорит о сексуализированном насилии, это уже подтвержденный риск для его безопасности, и дальше должен включаться другой протокол работы. Психологу важно зафиксировать информацию в той форме, в которой ребенок сам ее сообщил, оценить риски, сообщить родителям или законным представителям — если именно они не являются источником угрозы — и вместе со взрослыми составить маршрут помощи.

Этот маршрут может быть разным, он зависит от ситуации. Но важно, чтобы ребенок не оставался в этом один, а рядом были взрослые, которые берут на себя ответственность и помогают ему восстановиться и быть в безопасности.

— В качестве аргумента не расследовать дела о сексуализированном насилии над детьми часто говорят: ребенок мог напридумывать. Какие есть контраргументы? Насколько хорошо работают современные инструменты психологов и следователей, позволяющие выяснить, было ли совершено преступление?

— Аргумент «ребёнок мог напридумывать» не может быть основанием не расследовать ситуацию. Именно для этого и существует проверка и система разных специалистов: чтобы выяснять обстоятельства и устанавливать факты.

Важно понимать, что травматический опыт часто рассказывается не как связный, последовательный рассказ. Ребенок может говорить фрагментами, путаться во времени, не помнить какие-то детали, не сразу называть вещи прямыми словами. Но это не означает, что он «придумал».

Контраргумент здесь простой: если есть сообщение о возможном сексуализированном насилии над ребенком, это сообщение о возможном преступлении, и оно должно быть проверено. Не психологом вместо следователя, не школой «внутри коллектива», не родителями через самостоятельный допрос, а в рамках профессиональной процедуры.

Да, конечно, нельзя сказать, что правоохранительная система у нас всегда дружественна к ребенку. Обращение в правоохранительные органы само по себе, к сожалению, не всегда гарантирует устойчивую защиту. Но это не значит, что сообщение не нужно проверять или что можно оставить ребенка один на один с ситуацией.

В правоохранительной системе существуют профессиональные протоколы опроса детей, «зеленые комнаты» — специальные кабинеты, где проводится разговор с ребенком, — методы оценки показаний, медицинская, цифровая и свидетельская доказательная база. В делах о половой неприкосновенности ребенка следственные действия должны проходить с участием психолога, ребенку также может быть предоставлен адвокат.

Очень важно, чтобы законные представители были проинформированы о последовательности действий, правах ребенка и семьи, а также о том, куда можно обратиться за сопровождением и поддержкой. Например, в профильные организации, которые работают с темой сексуализированного насилия: «Тебе поверят», «Сёстры», Консорциум женских НПО и другие.

Самое опасное в таких случаях — не ложное сообщение, а автоматическое недоверие к ребенку и попытка сохранить репутацию взрослых или учреждения ценой его безопасности. Тогда проблемы ребёнка только множатся: он не только пережил сексуализированное насилие, но и сталкивается с недоверием, одиночеством и дополнительным давлением системы. Ребёнку в такой ситуации прежде всего нужны защита, спокойная поддержка и профессиональная проверка произошедшего.

Источник: Люди Байкала

Текст: Ольга Мутовина

 

Информацию о сообщениях о взрыве, подтвердили в городской диспетчерской Примерно около полуночи, из разных микрорайонов города стали поступать сообщения, что был слышен очень громкий взрыв. Диапазон слышимости был согласно сообщениям, от ЯГУ до Старого Усть-Кута. В городских пабликах сообщали, что в микрорайоне Новая РЭБ и Речники, у автомобилей сработали сигнализации. Чуть позднее появилось сообщение, что какой-то предмет взорвался в воздухе около общежития в РЭБе. Вот это сообщение: Люди сообщали подробности и согласно им, взрыва было два. Один мощный примерно в районе полуночи и чуть позже второй, похожий на ракетницу. При этом по предварительным данным, не было никакого взрыва на земле, а так же падения каких-либо обломков. Примерно через час после события, по мосту в сторону РЭБа проехала машина с мигалками. Версия о салюте маловероятно, так как слышимость от него в Старом Усть-Куте, сомнительна. Думать что это дрон, тоже не стоит, так как не было перед этим звука летящего объекта. Да и что дрону уничтожать в РЭБе, где и без ВСУ, пароходство уже почти уничтожено СЕГЕЖей. Тем не менее, событие было и пока точно неизвестно, что это за мощный взрыв, разнесся по городским окрестностям. В городской диспетчерской нам подтвердили, что к ним поступают сообщения о неизвестном взрыве, но у них пока нет информации. Будем сегодня выяснять что произошло, если конечно получится, так как власти по-любому постараются скрыть настоящую причину взрыва.  

Еще одна отвратительная история про косящих под блатных жителей нашего города, произошла в этом году В Римском юридическом праве, которое лежит в основе нашей государственной системы, есть один признаваемый всеми принцип. Когда тебя хотят убить, ты во время самообороны можешь использовать абсолютно все меры и действия, чтобы спасти свою жизнь, даже если в результате их реализации, будет убит тот, кто пытался тебя убить. При чем это базовый принцип и он есть в Российском законодательстве, и  называется "необходимая самооборона". Мы не знаем, как трактуют эти "пределы необходимой самообороны" следователи Следственного комитета в Усть-Куте, но мы сейчас опишем реально произошедшую ситуацию, и пусть каждый решит, правы ли они. В один из поздних вечеров в микрорайоне Речники, житель нашего города Артем Г., подвозил из кафе домой, знакомую своей жены, которая тоже находилась с ними в машине. Приехав во двор, он ее высадил, но тут стоявшая рядом компания из пяти мужчин, начла очень некрасиво приставать к девушке. Как любой нормальный человек, он вышел из машины и сделал компании замечание, но в туже секунду был сбит с ног, и от удара потерял сознание. При этом пока он лежал, вся компания из пяти человек, продолжала его бить и прыгать на нем. Как только он очнулся от боли, то достал травмат и произвел четыре выстрела в нападавших. Одна пуля попала в некого Александра Денисова, а три других в область недалеко от заднего прохода некого Евгения Перминова. После этого нападавшие разбежались и чуть позже обратились за медицинской помощью. Там их обследовали и сделали медицинское заключение, что им был нанесен легкий вред здоровью, так как никаких тяжелых последствий обнаружено не было. Тем не менее, немного подумав, раненные хулиганы написали заявление в полицию и рассказали, что в них не просто стреляли во время избиения ими человека, а еще и грозились убить. Как позже выяснилось, один из агрессивных хулиганов, совсем недавно работал в полиции, а так же его ближайшие родственники тоже бывшие высокопоставленные сотрудники полиции. Несмотря на имеющееся в наличие видео инцидента, где отчетливо видно как человека сбивают с ног и бьют лежащего на земле в бессознательном состоянии, прыгая на нем, а потом резко разбегаются после выстрелов, уголовное дело завели не на них, а на жертву нападения. При чем сразу по тяжелой статье 105 УК РФ, как попытку убийства и угрозу жизни. Мы не знаем, где следователи СК нашли смертельные места вокруг заднего прохода Евгения Перминова, но вот медики сделавшие экспертизу, вреду здоровья якобы потерпевших, не обнаружили и заключили что был нанесен легкий вред здоровью непорядочных хулиганов. Тем не менее, никто даже не попытался оценить вред здоровью от избиения Артему Г., и его сразу же закрыли в СИЗО и уже несколько месяцев катают по откровенно сфабрикованному делу. Даже если квалифицировать легкий вред хулиганам, как повод для уголовного преследования, то тогда и их нужно судить за немотивированное нападение и избиение человека, которое видно на видеозаписи. Почему закон в интерпретации устькутских следователей, работает только в одну сторону? Можете-за того, что якобы потерпевшие, имеют отношение к правоохранительной системе? Так же хочется обратиться к этим двум утыркам, возомнивших себя "блатными Машками". Вы когда избиваете человека толпой, неужели не рассчитывайте на ответную реакцию? Понятное дело, что когда вы работали в полиции, то привыкли вести себя с людьми по скотски, прикрываясь полицейскими корочками. Но сейчас совершенно другая ситуация и даже если ваши родственники помогут вам уйти от ответственности и нагрузить виной другого человека, не факт что это не отменят на региональном уровне и вы сами не заедите в ИВС с очень плохим бэкграундом. Судя по всему, это не единичное поведение и при таком подходе к людям, вы очень скоро сами можете оказаться в СИЗО под нарами, вместе с педофилом Тышкивским. Плумайте над этим... Ариэль Эмет Специально для «УК24»  фото :  из открытых источников Канал в Телеграмм Наш Инстаграм Страничка в Одноклассник  

Начинаем новую актуальную рубрику о несправедливых и откровенно преступных решениях нашего суда и правоохранительной системы, которые не основаны на принципах справедливости и тем более соблюдения прав человека, гарантированных Конституцией страны В последнее время в редакцию "УК24" стали поступать жалобы на действия полиции и следственного комитета, которые направленны на фальсификациюобвинения и сознательно квалифицированы как тяжкие преступления. При этом обычная бытовая драка между людьми, даже квалифицированная экспертами с последствиями в виде легкого вреда здоровью, переквалифицируется следователями и дознавателяими, как угроза убийством, со всеми вытекающими последствиями. Потом обвиняемому предлагают вариант в виде якобы 10 лет лишения свободы, или возможности подписать контракт с Министерством обороны и уехать на войну с Украиной, в составе штурмовой пехоты. Следователь при этом официально получает по 100 тысяч рублей за вербовку рекрута. Мы недавно писали о том, как одна ушлая следователь СК Усть-Кута, умудрилась уговорить 39 подозреваемых, уехать в Украину в качестве пушечного мяса. После этого получила вознаграждение за каждый подписанный при ее участии контракт. Если со следователями и дознавателями, в большинстве своем имеющих невысокий интеллектуальный уровень и сомнительные нравственные ориентиры, все более менее понятно, то вот вовлечение судей Усть-Кутского городского суда в эту схему, показывает окончательное разложение одного из главных институтов государства, при путинской тоталитарной системе. Ни для кого не секрет, что у нас в стране справедливого суда нет уже довольно давно. Абсолютно все решения,  которые выносят судьи, заранее согласованы с прокуратурой и следствием. Сегодня в стране количество оправдательных приговоров, меньше примерно в 100 раз, чем в эпоху самого лютого сталинского террора 1930-х годов. Тогда оправдывали примерно 15% обвиняемых, а в путинской России только 0,05%.  То есть если в отношении вас возбудили уголовное дело и оно дошло до суда, то вероятность обвинительного приговора 99,95%. Даже если дело разваливается во время судебных слушаний и свидетели заявляют о выбитых из них показаниях, называя фамилии мучителей, судьи все равно пытаются подтянуть "муде к бороде" и найти любой повод для обвинительного приговора. Именно такой процесс сейчас идет у судьи Людмилы Бунаевой, где ФСБ, прокуратура и СК, наспех состряпали обвинение против Ивана Казоры. В судебных заседаниях все свидетели отказались от показаний, экспертиза построена на выбитых электрошокером показаниях человека, который в силу территориальности не мог быть свидетелем. Более того, он в судебном заседании назвал фамилии оперативников, которые применяли к нему пытки для выбивания показаний. В любом нормальном суде, эти материалы стали бы основанием для расследования в отношении палачей и садистов в погонах, но только не в Усть-Кутскаом городском суде. Ни прокуратуру, ни судью, не возбудили показания под присягой, о совершенном правоохранителями, тяжком служебном преступлении. Более того, судья обозлилась не на садистов, состряпавших на коленке дело, а на обвиняемого. Она не просто отказала в изменении меры пресечения, но и запретила ему свидания с семьей. Из-за этого уже как год, маленькая дочка не видит отца, а родственники видят друг друга только через решетку во время судебных заседаний. Напомним, что речь идет не о тяжком умышленном преступлении, а о ДПТ со смертельным исходом, в котором вины обвиняемого, нет от слова совсем. Просто система решила его посадить на долгий срок, из-за того, что находясь на свободе, он мешал вольготной жизни торговцев тяжелыми наркотиками,  через закладки. С вероятностью 99,9%, оборотни в погонах из Иркутских силовых структур, являются бенефициарами наркоторговли через наркомаркетплейсы, и имеют долю с прибыли. Ничем другим объяснить фальсификацию обвинения против Ивана Казоры, нельзя от слова совсем. Так же непонятно чем думает судья, идя на поводу у преступников в погонах. Ведь ситуация в стране может измениться в любой момент и все развернется зеркально. Садистов и палачей привлекут к ответу, а вместе с ними и тех, кто способствовал им и покрывал. Три года назад никто и не думал, что Пригожин поднимет бунт и дойдет практически до Москвы, чуть не снеся всю властную вертикаль, которая сразу же разбежалась из столицы. Их кстати, никто даже защищать не вышел. Сегодня ситуация на фронте еще хуже чем тогда и война зашла в тупик, а Украина уже разносит аэродромы и НПЗ далеко за Уралом. Не факт, что внутри элиты не созреет очередной бунт и недоцаря узурпировавшего власть, не прибьют свои же. Никто ведь не хочет терять нажитое и тонуть вместе диктатором. Только потом для фальсификаторов уголовных дел, ситуация может измениться крайне неблагоприятно.  Вместо мирного обжалования приговоров за должностные преступления  в вышестоящем суде,  они могут столкнутся с локальным  русским бунтом, по классике  бессмысленным и беспощадным, в результате которого садистов в погонах и всех кто им помогает, не посадят в тюрьму, а традиционно для России, красиво развесят на фонарных столбах? Бежать то по факту будет некуда, ведь ни одна нормальная страна не предоставит убежище таким людям. Может стоит помнить об этом, перед тем как ломать на ровном месте судьбы людям, и ставить себя на один уровень с теми, у кого точно уже нет будущего? Ариэль Эмет Специально для «УК24»  фото :  из открытых источников Канал в Телеграмм Наш Инстаграм Страничка в Одноклассник    

Со вчерашнего дня на АЗС Роснефти в Усть-Куте действуют ограничения на отпуск топлива на одну машину В редакцию "УК24" поступило сообщение от встревоженных горожан о том, что на АЗС Роснефти введены ограничения на отпуск бензина в одни руки. Кроме этого действует запрет на отпуск топлива в канистры. Мы попытались получить информацию о нововведении в филиале Роснефти в Усть-Куте, но там на заявили, что не уполномочены распространять никакие заявления и для разъяснения, нужно обратится в головной офис в Иркутске. При этом на условиях анонимности, инсайдер в Роснефти подтвердил введения запрета и даже уточнил детали. Оказывается, со вчерашнего дня разрешено отпускать не более 90 литров в день по одной карте лояльности Роснефти и запрещено реализовывать топливо в канистры и емкости. Такая меры со слов инсайдера, вызвана  дефицитом топлива по всей стране, возникшем после уничтожения ВСУ части перерабатывающих мощностей в нефтяной отрасли. Пока для жителей Усть-Кута норма отпуска в 90 литров некритична, но неизвестно что ожидать дальше от отечественной нефтянки. Кроме этого, запрет на отпуск топлива в канистры, доставляет много неудобств дачникам, которые покупают топливо для мотоблоков и бензопил. Не на всех автомобилях сейчас есть опция откачки топлива из бака. На современных авто бензин можно слить только открутив бензонасос. Мы не знаем, куда в дальнейшем приведет эта бессмысленная и кровавая война с Украиной, но перспективы километровых очередей за топливом на АЗС, как в Южных регионах страны, уже начинает просматриваться и у нас в Сибири. Ариэль Эмет Специально для «УК24»  фото :  из открытых источников Канал в Телеграмм Наш Инстаграм Страничка в Одноклассник